Skip to main content

Колонка: Счастливое время быть самим собой

Завершившиеся в Торонто торжества запомнятся обозревателю NHL.com/ru Павлу Стрижевскому непринужденностью, смехом, шутками и слезами новых лауреатов Зала хоккейной славы

Автор Павел Стрижевский @StrizhevskyPaul / обозреватель NHL.com/RU

ТОРОНТО - Когда дочь Пэта Куинна, Калли, вышла на сцену и начала говорить об отце, в зале не было ни одной сухой пары глаз. Видя, какими колоссальными усилиями ей дается это выступление, эмоции нахлынули на всех, включая железного Бобби Кларка, члена Зала хоккейной славы с 1987 года. Именно он минутой ранее презентовал Куинн портрет ее отца, который с завтрашнего дня займет свое место в главном зале музея. У самой Калли в середине речи предсказуемо застрял комок в горле, заставивший ее замолчать на полминуты. Возникшую паузу заполнила овация зала.

Еще перед началом церемонии мы с коллегами, окружив Бобби, попросили его вспомнить, что выделяло Куинна на фоне его коллег.

"Это был совершенно особенный человек, - вымолвил Кларк после паузы. - Во всем. В том, как он одевался, как умел себя держать, в своей стати. Ему достаточно было просто войти в помещение, чтобы безраздельно завладеть им".

"Мы все хотели бы быть Пэтом Куинном, но в мире есть только один Пэт Куинн", - говорил в свое время Брайан Бурк, работавший вместе с Куинном в "Ванкувере" почти три десятилетия назад.

Калли, лучше всех понимающая, какого масштаба личностью был ее отец, тоже посвятила значительную часть своей семиминутной речи именно человеческим качествам Пэта.

"Папа настолько любил общаться с болельщиками, что ему пришлось заставить себя ездить в офис на машине, хотя он жил всего в шести кварталах от работы, - произнесла Куинн, выдавив улыбку. - Иначе он бы попросту каждый день туда опаздывал".

Ее голос дрогнул еще раз во время заключительного пассажа:

"Когда я звонила папе, чтобы похвастаться какой-нибудь удачей - неважно, большой или маленькой, он всегда говорил мне: good show! Ну что, пап, сегодня у тебя и правда нечто особенное. Good show!"

Сергею Макарову речь далась с не меньшим трудом, чем Куинн, но не из-за душивших его слез, а из-за сложности английского языка, на котором Сергей Михайлович стоически свою речь зачитывал. Он вспомнил про Челябинск, про то, как в детстве играл в футбол, а зимой - в хоккей старыми сломанными клюшками. Про двух братьев, старший их которых, Николай, был его кумиром и научил всему, что умел в хоккее сам. Про то, как 20-летним оказался в ЦСКА, в котором еще играла великая тройка Петрова, Михайлова и Харламова. Про то, что никогда не поверил бы, если бы ему в тот момент сказали, что вскоре он сам станет частью звена, которое перепишет хоккейную историю.

 

"Я был благословлен потрясающей жизнью в своей профессии, играя в самую прекрасную игру на свете, - сказал Макаров в конце своего выступления. - Если бы я стал перечислять всех, кого надо за это поблагодарить, мы с вами сидели бы здесь до утра. Поэтому просто скажу большое спасибо всем!"

Находившиеся в зале Игорь Ларионов, Алексей Касатонов и Владислав Третьяк имели к этой благодарности самое непосредственное отношение. Именно Ларионов, член Зала славы с 2008 года, выходил на сцену представлять своего партнера по ЦСКА, сборной СССР и "Сан-Хосе Шаркс" перед тем, как Макаров начал свое выступление.

"Сегодняшний вечер имеет большое значение именно для российского хоккея, - сказал NHL.com/ru Ларионов перед началом торжественной церемонии. - Введение Макарова в Зал хоккейной славы - это признание его выдающегося таланта. Признание той декады, которую мы провели вместе в одной тройке. Это очень счастливый день для всех: для Сергея, для его семьи, близких, и для его партнеров, включая меня. Иметь многие годы возможность выходить вместе на лед и творить шедевры в ЦСКА и национальной сборной было для меня привилегией. Сегодня я просто на седьмом небе. Счастлив, что могу принять участие в этом дне вместе с ним. И, кстати, полностью соглашусь с ним насчет того, что здесь должна быть вся наша пятерка. К сожалению, не все в этой жизни так просто. Но, думаю, придет время, когда здесь окажутся все".

Не менее трогательной получилась концовка торжественного вечера в исполнении Эрика Линдроса. В конце своей речи знаменитый центрфорвард попросил подняться на сцену своего младшего брата Бретта, всю жизнь мечтавшего сыграть с Эриком в одной команде. "Раз уж сыграть в одной команде у нас не получилось, мне хотелось бы вместе с тобой закрыть эту главу моей жизни", - сказал Линдрос, прежде чем очутиться в объятиях расчувствовавшегося брата.

И все же, лучше всех, на мой взгляд, со своей ораторской миссией справился 71-летний Роги Вашон - единственный, кто вышел на сцену без написанной заранее речи.

"Мне хотелось бы перенестись с вами в то время, когда мне было 14 лет. Дело было в городке Палмораль, провинции Квебек, - обратился к залу трехкратный обладатель Кубка Стэнли в составе "Монреаля". - Взрослая команда нашего городка играла против команд других деревень нашего региона. У команды была проблема: она никак не могла найти вратаря, который согласился бы играть за них под открытым небом при температурах -20С и ниже. И в один прекрасный день тренер этой команды, мистер Ларуш, приехал к нам на ферму в надежде убедить моих папу с мамой разрешить мне играть за них. Родители дали добро. Спасибо, коуч Ларуш! Спасибо, папа и мама! Если бы не тот вечер, я бы сейчас перед вами здесь не стоял. Единственная проблема для 14-летнего парня, играющего во взрослой команде, заключалась в том, что после матчей все игроки страдали от жажды и, конечно, устремлялись в ближайший бар выпить по стаканчику-другому. Ну а мне, естественно, приходилось сидеть в промерзшей машине и ждать их - иногда по паре часов.

Со своего первого контракта с "Монреалем" я, прямо скажем, не разбогател. Мой первый контракт был двусторонним, с минимальной зарплатой того времени в НХЛ и годовым доходом в $4,000 за выступление в фарм-клубе. Ах, да, еще мне повезло с подписным бонусом: я получил 600 долларов. И знаете что? Я был самым счастливым вратарем на свете".

Но под конец выступления бороться с подступившими слезами пришлось и ему.

"Ох, сейчас будет тяжело… Я не могу закончить эту речь, не почтив память одной очень дорогой мне женщины, которой нет в этом зале. Я недавно потерял свою жену Николь. Как бы я хотел, чтобы ты сейчас была здесь. Жизнь порой так несправедлива, ты должна была быть здесь, со мной! Но этого не случится. Она была прекрасной женщиной, мы провели вместе 45 лет. Я люблю тебя, моя девочка, увидимся на той стороне. Спасибо Залу славы за эту потрясающую честь. Доброй ночи".

А вообще, этот длинный уикенд был распланирован и проведен Залом славы на славу, уж извините за такую тавтологию. Вот что значит много лет практики, слаженное взаимодействие блестящих профессионалов и отработанные до идеала нюансы. От церемонии вручения перстней в пятницу до главного события в понедельник вечером, а также всего, что уместилось между ними - каждое мероприятие принесло его участникам исключительно положительные эмоции. Новые члены Зала славы успели и провести время с родными, и пошутить с журналистами, и посмеяться вместе с болельщиками, и порадоваться встрече со старыми друзьями, и в хоккей поиграть и, наконец, произнести на торжественной церемонии подобающие такому случаю слова.

Для меня это был первый опыт работы на уикенде Зала хоккейной славы, и главное, что останется в памяти - это даже не безупречная организация абсолютно всего, что здесь происходило, а та непринужденность, с которой приехали на свой праздник величайшие из великих. Их раскованность, их шутки, их смех, их улыбки, не исчезавшие с лиц ни на минуту за все время пребывания в Торонто. Времена, когда они тщательно отмеряли каждое слово, думая, как бы не разозлить тренеров, не отдавить мозоль руководству клуба, не обидеть партнеров или кого-нибудь еще, для каждого из них давно позади. И поэтому высказывания в духе "мы встречались с очень сильным соперником, выложились на 110%, но допустили ошибки в обороне и проиграли 0:7, так что теперь должны хорошо потренироваться и подготовиться к следующему матчу еще лучше, а вообще у нас хорошая команда и дружный коллектив" - вся эта протокольная бессмыслица осталась для них в далеком прошлом. Все они теперь, к счастью, не подотчетны никому, кроме собственных представлений о том, как надо себя вести.

Свое право на эти почести, на это внимание, на эти улыбки, шутки, смех и особенно на эти слезы они заслужили, как никто - пусть даже ждать всего этого некоторым из них пришлось целую вечность. Жизнь удалась - вот уж о ком можно сказать это без всяких оговорок. Good show!

Расширить