Пробьется ли в НХЛ мальчик из сибирского детдома?

Своё желание стать энхаэловским вратарем 16-летний Том Кисветтер объясняет просто:

"Вся заслуга принадлежит вратарю "Брюинз" Тиму Томасу. В 2011 году, когда мне было шесть лет, я запоем смотрел их финал против "Ванкувера", глядел на то, что он вытворял в воротах и думал: "Как же круто! Ведь это благодаря ему они играют в финале, это он - герой команды. Тогда и понял, что хочу тоже стать вратарем".
В воплощении своей мечты в реальность Том неплохо продвинулся. В этом сезоне он защищает ворота "Академии Тэйер" (Thayer Academy) - команды престижной частной бостонской школы, главным тренером которой уже 11 лет работает прославленный в прошлом форвард НХЛ Тони Амонти, сам являющийся выпускником академии. При впечатляющем росте 198 см Кисветтер обладает ловкостью, быстротой и зрелостью элитного "проспекта", за которым уже вовсю охотятся университеты и клубы юниорских лиг.

"Тому осталось два года школы, сейчас он заканчивает десятый класс, - рассказала NHL.com/ru его мама Кристина. - На нас уже выходят университеты с Восточного побережья. Брайан Эклунд, наш тренер вратарей, всегда видел у сына потенциал, но когда 12-летний Том полностью переключился с плавания на хоккей, то быстрота его роста и развития изумили даже Брайана. Он говорит, что практически не встречал детей, которым некоторые вещи даже показывать не нужно: достаточно сказать, что делать - и он сам переводит эти указания в правильные движения. Спустя год или полтора тренер усадил нас с мужем и сказал: "Думаю, что ваш сын может дойти до самого верха. Ему придется много работать, но у него есть потенциал, чтобы заиграть в НХЛ". Что для Тома было мечтой с самого детства".
Эта мечта не имела бы ни малейших шансов на воплощение, а скорее всего даже никогда не зародилась в мальчишеской голове, если бы в раннем детстве маленький Том не вытащил счастливый лотерейный билет. Дело в том, что по рождению его звали Васей, а родился он в Новокузнецке, где в возрасте двух дней от роду от него отказались биологические родители, после чего он прямо из роддома очутился в местном детском доме с гордым названием Психоневрологический Дом Ребенка №1. Оттуда его, 13-месячного, в январе 2006 года и усыновили Кристина и Эрик Кисветтеры. Из этого же детдома они тремя годами ранее забрали и своего первого сына, Теда. По рождению - Пашу. Ему сейчас 19.

\\*
Здесь для пояснения понадобится небольшое отступление. Кристина родом из Венгрии, откуда в 1989 приехала в Москву учиться в МГИМО на факультете международной журналистики. Советский Союз уже стремительно приближался к развалу, и Кристина попала туда в самое тяжелое время.
"Поначалу у меня был культурный шок, - вспоминала она. - Как и все советские люди, я стояла в очередях: в одном магазине за хлебом, в другом - за молоком. Я бывала в СССР и прежде, когда еще школьницей приезжала в Грузию. Можно сказать, что была частично готова к тому, что меня там ждет, но жить в этом каждый день поначалу было дико. В Венгрии, которая хоть и была страной коммунистического лагеря, мы с таким не сталкивались. У нас в продаже было практически всё. Помню, тогда говорили, что мы самая счастливая страна восточного блока".
После МГИМО в середине 1990-х судьба занесла Кристину в Америку, куда она отправилась получать мастерскую степень в одном из университетов Кливленда. Там она познакомилась с однокурсником Эриком, но уже через несколько лет их молодые отношения столкнулись с тяжелейшим испытанием: Кристина перенесла рак, после которого иметь собственных детей уже не могла.
"Мы с Эриком мечтали стать родителями, - вспоминает она. - Но усыновлять в Штатах оказалось процедурой крайне сложной и рискованной: мы немало слышали о случаях, когда кто-то брал в семью ребенка, а спустя пять лет объявлялся биологический отец и говорил: я, мол, ничего об этом ребенке раньше не знал. И приемные родители его теряли. Поэтому мы были готовы рассмотреть варианты с любой другой страной. Изучали, в частности, Камбоджу. Но тут одно из агентств, с которыми мы контактировали, сообщило: "У нас выстроены хорошие взаимоотношения с одним детским домом в России, в Новокузнецке. И с ним у нас действительно получилось оформить все фантастически быстро. Так мы в 2002 году стали родителями 11-месячного Теда".

Процедура усыновления Тома оказалась намного сложнее. К тому времени в процесс уже вовсю вмешалась политика, в результате чего к 2006 году количество усыновленных и удочеренных американцами российских сирот, достигшее в 2004 году исторического пика (5862 ребенка по данным Госдепартамента США), сократилось на 37%. Том был одним из 3702.
"За Томом мы отправились в худшую из зим, - вспоминает Кристина. - Если помните, в 2006 году зима в России была просто лютая, а в Сибири - вообще ужас. Помню, как надевала на себя две пары штанов, меховую шапку - и все равно замерзала страшно. Водители, которые подвозили нас к детскому дому, не выключали двигатели своих машин - говорили, на таком морозе больше их не заведем".
О самом приюте, впрочем, у приемных родителей "Паши" с "Васей" остались самые теплые воспоминания.
"Детдом был потрясающий, - говорит Кристина. - Для детишек они делали всё, что было в их силах, и для нас тоже сделали всё возможное и невозможное. Особенно тронуты они были тем, что, когда мы прилетели за Томом, то привезли с собой и Теда, которого там уже и не надеялись когда-либо увидеть. Некоторые сотрудницы даже плакали. Спустя несколько лет увидеть цветущего, радостного ребенка, который вылез из своей скорлупы и открыто со всеми общается, было для них бесценным подарком. Но как бы детдом ни старался окружить своих детей любовью, он всё равно оставался приютом: заходишь в спальню и видишь 25 кроваток, одна к одной. И если ночью кто-то плачет, то удачи поспать всем остальным. И Тед, и Том после приезда домой первое время спали по 13-14 часов, компенсируя предыдущие месяцы недосыпа. И расти начинали буквально на глазах".
Выбирать из живущих в приюте детей Кисветтеры не могли. До приезда в Россию им присылали фотографию ребенка по принципу "хотите - берите, не хотите - не надо". Они хотели - и за обоими сыновьями летали из Бостона в Новокузнецк по два раза. В первый раз - на собеседование с руководством детдома и знакомство с будущим сыном. Во второй - на заседание суда спустя четыре недели, как в случае с Тедом, или спустя три месяца, как в случае с Томом.

"Все документы мы оформляли через американское агентство по усыновлению, у которого был координатор в Москве, а также сотрудники, живущие в Новокузнецке, Перми и других регионах, - говорит Кристина. - Нам сразу назвали цены за все услуги, и это было прекрасно, поскольку избавляло нас от необходимости давать взятки на месте. Каким образом эти деньги распределялись внутри российской системы - совершенно другой вопрос. Про это я ничего не знаю и, скорее всего, не хочу знать. А вот подарки для детского дома мы привозили с удовольствием. Дети, которые там живут, заслуживают самого лучшего".
\\*
С хоккеем Том познакомился в возрасте пяти лет и влюбился в него сразу и навсегда. У старшего брата были друзья, которые хотели заниматься хоккеем, и Кристина для начала записала обоих сыновей на программу "Learn to Skate" ("Научись кататься"). Там учили азам фигурного катания, но мальчикам по ее окончании давали возможность пройти просмотр и в хоккейную команду.
"Том в первую же секунду помчался к воротам, - смеется Кристина. - Для него даже вопроса не стояло, на какой позиции он хочет играть. Он один раз посмотрел на матч других мальчишек и решил: я - вратарь. И довольно долго играл там, на самом низшем уровне. В те годы оба сына намного серьезнее занимались плаванием, из-за чего нам часто приходилось мчаться с одной тренировки на другую, но плавание было в безусловном приоритете. Не в голове Тома, а именно в моей. И вот из-за чего".
С этими словами Кристина извлекла большущий целлофановый пакет, под завязку набитый медалями. Десятками медалей.
"Тед - однократный, а Том - многократный чемпион Новой Англии своих возрастов в брассе, - пояснила она. - За Томом даже один рекорд Новой Англии до сих пор закреплен. Что тут говорить, парень просто отжигал в бассейне. Но отец, большой ценитель хоккея, настаивал на том, чтобы Том и его не бросал, несмотря на успехи в плавании. Что ж, теперь я могу только поблагодарить его за это. Потому что сама я поначалу не видела в этом никакого смысла. "Зачем тебе этот хоккей, когда у тебя так здорово получается в плавании?!"

"Мои первые воспоминания о хоккее - это каток, поделенный поперек на три секции, в каждой из которых мы играли наши маленькие матчи, - говорит Том. - Никаких закрепленных позиций ни у кого тогда не было, но я помню, что всегда хотел играть в воротах, и один мальчишка, который тоже хотел быть вратарем, всегда успевал занять их раньше меня. Я очень расстраивался".
Тому, сколько он себя помнит, всегда хотелось становиться сильнее, и ради этого он не жалел никаких сил.
"В том возрасте каждый мальчишка, играющий в хоккей, мечтает дорасти до НХЛ, - говорит он. - Вопрос в том, кто из них готов инвестировать в это достаточно труда. Я всегда обожал выходить на лед, будь то игра или тренировка, и это чувство до сих пор меня не покинуло. Мне всегда хотелось играть как можно лучше. Терпеть не могу пропускать голы, даже когда на тренировке на меня выбегают "четыре в ноль". Когда я осознал, какое удовольствие мне доставляет весь хоккейный процесс, то подумал, что хорошо бы чего-нибудь в этой игре добиться".
Несмотря на то, что сломить мамину любовь к плаванию и переключиться на хоккей по полной он смог лишь в 12 лет, отставание от сверстников в мастерстве Том настиг семимильными скачками.
"Совершенно не думаю, что я позади других ребят в технических компонентах, - уверен он. - Дело в том, что, поскольку заниматься серьезно я начал в более взрослом возрасте, чем ребята, с которыми я конкурирую, мне пришлось научиться многому в более сжатые сроки. Мне кажется, что я справился с этим очень хорошо, но теперь передо мной новый вызов: научиться играть в соответствии с моим ростом и габаритами. Нужно как следует разобраться во всем, что я могу делать благодаря своему росту. Для меня это очень увлекательный процесс. Брайан говорит, что я чуть ли не быстрее всех усваиваю новые навыки среди всех, с кем он когда-либо работал".

Среди своих лучших матчей Том, представьте себе, называет те, в которых его команда разгромно проигрывала.
"Когда я учился в восьмом классе, был один матч, в котором мы проиграли 0:7, но я сделал больше 70 сэйвов, - улыбается он. - Соперники тогда перебросали нас с соотношением типа 80-6. И это не они были так сильны, это наша команда была совсем никакая. Но помню, что совершенно не переживал из-за счета. Одна из черт характера, которую отмечали все мои тренеры - это способность моментально забыть о пропущенной шайбе. После матча, конечно, рефлексирую, думаю о том, что мог бы сделать лучше. Но пока идет игра - я целиком живу настоящим моментом".
В другом матче, уже в этом году, "Академия Тэйер" уступила "Беллмонт Хилл" - 0:3. Эту игру, в которой Том сделал 40 сэйвов, он считает своей сильнейшей в сезоне.
"Плохие матчи, понятно, тоже бывали, - признался 16-летний голкипер. - В этом году против "Сан-Себастьяна" по ходу первых двух периодов я и сам понимал, что играю совсем не так, как должен. Во втором перерыве коуч Амонти сам сказал мне: "Том, ты должен прибавить. Важный матч играем!"
В третьем периоде на последней минуте при счете 6:6 у соперников была возможность забить бэкхендом в пустые ворота, но мой партнер в сумасшедшей давке умышленно снес ворота. Судьи, естественно, назначили буллит, но я его отразил, а в овертайме мы забили седьмой и победили".
Любопытными мне показались рассуждения Кисветтера по поводу его любимых голкиперов в НХЛ.
"Всю жизнь болею за "Брюинз", но по телевизору готов смотреть абсолютно любую игру, а по утрам всегда стараюсь просмотреть все хайлайты, - говорит Том. - Из энхаэловских вратарей мне больше всего импонируют Andrei Vasilevskiy и Connor Hellebuyck. Понимаю, насколько они разные: Василевский очень быстрый, играет в основном на рефлексах, а Хеллебак - более блокирующий. Но для себя, кажется, нашел золотую середину между ними. Хоть и чувствую, что со своим ростом я все еще в поиске всего, на что способен благодаря ему. Но в то же время хочу стать таким же быстрым, как Василевский, и делать сэйвы, которые со стороны кажутся невозможными".

\\\
Мама, долгое время не понимавшая в хоккее ровным счетом ничего, уже инвестировала в него не меньше времени и сил, чем сам Том.
"Одни наши странствия чего стоят! - смеется она. - Я совсем недавно избавилась от своей старой машины, на которой за последние пять лет наездила 278 тысяч миль (около 445 тысяч км). Практически весь этот пробег - наши хоккейные поездки".
Представили себе это расстояние? В буквальном смысле дальше, чем до Луны.
"Чтобы искупить свою вину за то, что столько времени держала его в плавании, теперь изо всех сил пытаюсь заниматься хоккейным самообразованием, чтобы быть в состоянии хотя бы поддерживать с ним осмысленный диалог", - добавляет она с улыбкой.
Немалые затраты на экипировку, тренеров, поездки и частные школы Кисветтеры несут охотно - благо имеют возможности. Кристина, в частности, владеет успешной компанией, которая занимается производством стульев, скамеек и сидений для коммерческих организаций.
"Интересы детей для нас всегда были приоритетнее всего остального, - говорит мама Тома и Теда. - Мы живем в неплохом колониальном доме, но могли бы позволить себе жить и во дворце. Я всегда посмеивалась над друзьями, которые живут в самых лучших домах в самых хороших районах. Но при этом их дети ходят в посредственные государственные школы, а у родителей не находится времени возить их ни на какие занятия. В нашей семье всегда было ровно наоборот: мы будем жить в нормальном, умеренном доме, но абсолютно всё, что детям потребуется для реализации их потенциала, они будут иметь. Мы не бедные люди, но значительную часть своих доходов предпочитаем тратить на детей".
\\\
С тех пор, как Кисветтеры в январе 2006 года увезли Тома из Новокузнецка, в Россию они ни разу не возвращались. Но вовсе не потому, что никого из них не тянет снова там побывать.
"Я с огромной радостью съездила бы с мальчишками в Россию, - говорит Кристина. - Проблема в том, что российские дети, даже усыновленные иностранцами, остаются гражданами этой страны. Когда мы отправились за Томом, Теду пришлось лететь с нами по российскому паспорту. Не могу передать вам, какой это был стресс для меня. Каждую секунду я жила в страхе, что кто-нибудь придет и заберет его у нас. Или что у нас начнутся проблемы в аэропорту при прохождении границы: дескать, какое отношение этот русский ребенок имеет к американской семье? Слышала, что теперь, если мы туда отправимся, то как минимум старшего сына могут забрать в российскую армию. Если б не эти страхи, мы поехали бы туда без раздумий. Потому что мне безумно хочется показать им страну, в которой они родились. Она ведь и для меня почти родная, я прожила там без малого пять лет. Я изучала русскую литературу и чувствую русскую культуру во многом своей".
"До сих пор ни Тед, ни Том не изъявляли желания побывать там, - добавляет она. - Но воспитывали мы их в том духе, чтобы они гордились своим российским происхождением - и я вижу, что в них это есть. Каждый прошел через несколько стадий осознания, кто он такой и откуда приехал. Том справился с этим намного быстрее Теда. "Я русский?! Вау, круто!" Его партнеры по команде даже клички ему придумали соответствующие: Влад и Москва. Хоть он никогда и не был Владом, ребятам кажется, что Влад - это такое суровое, мужественное русское имя. Мне кажется, оба моих сына ассоциируют Россию с силой и с чем-то грозным".
Легко ли таким детям отделаться от мрачных мыслей, как могла сложиться их жизнь, если бы папа с мамой не забрали их из российского детдома?
"На старшего сына эта ситуация намного сильнее воздействует эмоционально, чем на младшего, - считает Кристина. - На Теда серьезно повлиял документальный фильм, который он откопал, кажется, на Netflix - про Новокузнецк и его беспризорников. Ведь наступает момент, когда этим детям приходится уходить из детского дома. Когда Тед понял, насколько высок процент тех, кто оказывается в полной нищете, садится на наркотики или просто погибает, ему стало страшно. Но даже если не думать о худшем, в том городе он смог бы работать либо на металлургическом комбинате, либо на шахте. Альтернативных вариантов карьеры там не было. А вот Том на это смотрит совершенно по-другому: я, говорит, все равно стал бы вратарем и играл за "Металлург"! О том, кто покупал бы ему всю его экипировку и каждый день много лет возил на тренировки, он, видимо, не задумывается".
"Подобные мысли иногда крутятся, но я даже не понимаю, как это осмысливать, - признался Том. - Я ведь ни разу не бывал в России с тех пор, как мама с папой меня увезли. У меня нет никаких воспоминаний о той стране, и почти никаких представлений о жизни там. Конечно, я очень сомневаюсь, что смог бы оказаться там в ситуации, похожей на мою нынешнюю. Хотя бы потому, что Новокузнецк - довольно специфический город. Как могла бы сложиться моя жизнь там - я понятия не имею. Но, конечно, очень рад, что всё произошло именно так".
\\\
Пока национальные хоккейные федерации напрямую с Томом не контактировали, но поскольку Том имеет два гражданства, то теоретически мог бы выступать за любую из двух сборных.
На вопрос, какую из двух потенциальных сборных выбрал бы ее сын, Кристина ответила довольно уверенно:
"Думаю, что все-таки американскую. Он здесь вырос, он носитель здешней культуры, а английский - его родной язык. Россия - это его наследие, и он бы с гордостью за нее играл, но этот мальчик - абсолютный американец".
Самого же Тома этот вопрос пока и вовсе не занимает.
"Не сказал бы, что для меня это приоритет, - сказал он. - Наверное, если такая возможность представится, и никаких других альтернатив в этот момент не будет - я ее рассмотрю. Но сейчас я точно не нахожусь в активном поиске такой возможности. Безусловно, для меня было бы честью попасть хотя бы в поле зрения любой из них. Но пока мне хотелось бы остаться поблизости - в США или в Канаде".
Агент Дэн Мильштейн, недавно начавший консультировать Кисветтеров по хоккейным вопросам, уверяет, что у американской федерации Том уже на карандаше.
\\\
Если эта удивительная история когда-нибудь действительно закончится тем, что мы увидим Тома Кисветтера в энхаэловском свитере, то она, пожалуй, станет примером одной из самых маловероятных и извилистых судеб в хоккейной истории. Правда, повторить этот путь никому из российских сирот в обозримом будущем не светит. В 2012 году Россия приняла "закон Димы Яковлева", который запретил американцам усыновлять российских детей, разрешив воссоединиться лишь тем семьям, которые успели запустить процесс до вступления закона в силу. Ручеек окончательно пересох в 2014 году, когда американцами стали два последних российских ребенка.