Skip to main content

Мемуары Купермана: статистика знает все!

Специально для NHL.com/ru Игорь Куперман вспоминает о том, как Павел Буре оказался в "Ванкувере"

Автор Игорь Куперман / Специально для NHL.com/ru

Дважды в месяц Игорь Куперман специально для NHL.com/ru делится воспоминаниями из своей насыщенной хоккейной жизни. Он успел поработать хоккейным журналистом в СССР, менеджером сборной России на Кубке мира-1996, ассистентом генерального менеджера команды на Олимпиаде-2002 и директором по хоккейной информации "Финикса" и "Виннипега". 

Во втором выпуске Куперман вспоминает о том, как Павел Буре оказался в "Ванкувере" и какие удивительные события этому предшествовали.

... Вот уж никогда бы не подумал, что судьбу человека может определить пара каких-то цифр. А уж как-то повлиять на карьеру хоккеиста - тем более. Вообще, хоккейная статистика в СССР была если не "в загоне", то уж точно не на том уровне как сейчас. Впрочем, объяснялось это довольно просто. В эпоху тотального коллективизма личный вклад каждого игрока практически никак не оценивался. "Нас совершенно не волновало, кто именно забивал, - вспоминал Борис Майоров, капитан великой сборной СССР 1960-х годов. - Главное, что мы выигрывали". А посему и внимание цифрам уделялось лишь постольку-поскольку.

Лето 1989 года было богатым на хоккейные события, когда после долгих разбирательств первые советские игроки - Вячеслав Фетисов и Игорь Ларионов - подписали контракты с клубами НХЛ и улетели за океан. На этом фоне выбор Павла Буре "Ванкувером" на драфте НХЛ прошел совершенно незамеченным. Выбрали и выбрали, и мысль о том, что лидер молодого хоккейного поколения страны когда-либо уедет в Канаду тогда казалась просто нереальной. Даже принимая во внимание перестройку.

В то время редакция журнала "Спортивные игры" (где я работал редактором отдела хоккея) выписывала не только советские газеты, но и - о, чудо! - канадский еженедельник The Hockey News. Правда, "свежие" номера приходили аж через месяц, но в эпоху информационного энхаэловского голода, это было нечто. В одном из выпусков мне удалось вычитать, что уже во время самого драфта в Миннесоте некоторые клубы НХЛ начали протестовать против выбора Буре "Ванкувером"! Естественно, тогда никто в СССР никаких законов НХЛ не знал и фраза о том, что по правилам драфта Буре можно было выбрать только в первых трех раундах (а Павла выбрали в шестом раунде) совершенно ни о чем не говорила. Вроде бы он не провел нужное количество игр в предыдущем чемпионате страны... 

А ровно через год мне неожиданно позвонил Игорь Ларионов, вернувшийся на побывку в Москву после своего первого сезона в "Ванкувере". И совершенно неожиданно заговорил о... Павле Буре. Оказалось, что клубы все-таки сумели убедить президента НХЛ Джона Зиглера в том, что Буре задрафтовали неправильно и Зиглер принял решение отобрать Павла у "Кэнакс". И теперь, согласно принятому решению, Буре снова могла задрафтовать любая команда лиги. Я слушал с интересом, но тут разговор принял неожиданный оборот. Выяснилось, что "Ванкувер" изо всех сил старается сохранить права на Павла и для этого надо...

"Слушай, для того, чтобы Павел остался задрафтованным "Ванкувером", надо, чтобы он сыграл не меньше 11 игр в сезоне 1987-88, - сказал Игорь. - Ты можешь найти эти недостающие матчи?". Я даже не сразу сообразил, что именно мне надо сделать, но, когда до меня дошло, что в том сезоне Буре сыграл всего лишь пять игр в чемпионате страны, я робко спросил: "Где же я найду эти игры, может, в каких-нибудь товарищеских турнирах посмотреть, но они ведь не считаются официальными?". "Сгодятся все!", - решительно сказал Ларионов и попросил выполнить задание побыстрее.

Куда бежать и где искать эти недостающие матчи? Признаться, я был в легком шоке, т.к. просьба Ларионова казалась невыполнимой. Надежда чуть забрезжила, когда я вспомнил, что в том самом сезоне 1987-88 проводилось два, как сейчас бы сказали, "показательных" турнира - предсезонный, на приз газеты "Советский спорт" и во время олимпийской паузы, Кубок ВЦСПС (т.е. - профсоюзов). В обоих турнирах участвовал ЦСКА, причем в сильно усеченном составе - лучшие игроки команды составили основу сборной страны на сентябрьском Кубке Канады и февральской Олимпиаде в Калгари.  

Заглянул в свой архив - информации в газетах не было практически никакой, только счет и авторы шайб. Фамилии Буре среди них не было. Да и как она вообще могла там быть, ведь Павлу тогда было всего 16 лет! Но глаза боятся, а руки делают. Официальные протоколы турниров должны были находиться в Управлении хоккея Спорткомитета СССР. По дороге на Лужнецкую набережную мысленно прорабатывал варианты и "В", и "С" и т.д. Почему-то вспомнилось, что тренеры иногда вписывали в протокол участие в матче хоккеисту, который хоть и сидел на лавочке во время игры, но на лед не выходил. Делалось это для выплаты премии игроку, которая выдавалась за победу, но только тем, кто играл. А вдруг и это придется проверить, глядишь, нужные матчи и наберутся...

В Управлении хоккея меня встретили настороженно, хоть и знали уже давно - "А зачем тебе?". Но протоколы посмотреть дали. И я с удивлением обнаружил Павла Буре в составе ЦСКА! Похоже, что в команде была объявлена тотальная мобилизация, поскольку кем-то надо было заменить уехавших в сборную игроков. В одном из матчей в протокол было вписано лишь 13 хоккеистов, причем всего семь форвардов! Дрожащими руками я перелистывал протокол за протоколом, причем следил еще и за тем, чтобы против фамилии Буре стояло "да", означающее, что он выходил-таки на лед. Всего в обоих турнирах ЦСКА провел восемь игр, причем Буре участвовал не в каждом матче. Я постепенно просмотрел уже шесть протоколов, Павел играл в четырех матчах... Оставалось две игры и дело приближалось к драматической развязке - чтобы найти нужные шесть игр, требовалось участие Буре в двух оставшихся матчах. И, к счастью, он в них играл! 

Неожиданно возникли проблемы технического характера. Я решил заверить протоколы подписями и печатями, но сделать ксерокопии оказалось куда сложнее, чем найти сами недостающие игры. Ксерокс тогда был не только словом иностранным и таинственным, но и сама копирующая машина была ни много ни мало засекреченным объектом. Хранилась она за железной дверью и подлежащие копированию материалы строго проверялись и фиксировались. Заведующая ксерокопирующей машины стояла насмерть - кому нужны копии, для чего и вообще, там уже мало краски осталось ... Но магическое слово "ЦСКА" тогда открывало и железные двери...

Для пущей убедительности я решил подписать протоколы и в ЦСКА, у помощника тренера Бориса Михайлова. Расписавшись, Борис Петрович - не самый большой любитель Национальной хоккейной лиги - недовольно поморщился: "Как они надоели со своими "драйвами"... Слово "драфт" тогда было еще не в ходу и после слов телекомментатора Владимира Писаревского неожиданно превратилось в "драйв". Последним штрихом должна была стать подпись отца Павла, знаменитого на весь мир пловца Владимира Буре. Он пришел в редакцию, все подписал и позвонил самому Паше, который и понятия не имел, что когда-то "не наиграл" на "Ванкувер". Разговор с Павлом о тех матчах был коротким, но содержательным, как в "Бриллиантовой руке". "Это твое? Мое... Откуда? Оттуда... Его задрафтовали!".

Утром на следующий день позвонил Ларионов и я радостно сообщил, что найдено именно шесть игр и квота в 11 матчей соблюдена. Оказалось, что все это срочно надо было послать по факсу в Ванкувер и лишь в машине, по пути в канадское посольство, я узнал, что уже завтра, 16 июня, в Ванкувере состоится драфт и поэтому документы надо переслать как можно быстрее, пока Павла не "разобрали" другие клубы. Охранник у дверей посольства оказался бдительным и внутрь долго не пускал. Но все же прорваться с боями к факсу удалось... А дальше, уже в Северной Америке, произошло самое удивительное. Ознакомившись с присланными документами вечером, накануне драфта, президент НХЛ Зиглер изменил свое решение и оставил Буре в "Кэнакс"!

История эта получила неожиданное продолжение уже когда я работал в "Виннипеге", всего через полтора года. Буре уже играл за "Кэнакс" в звене с Ларионовым и приехав в Виннипег, Игорь представил меня Пэту Куинну, генеральному менеджеру и тренеру клуба. Пэт расплылся в широкой улыбке, долго жал мне руку и искренне благодарил за помощь. А уже весной "Виннипег" сошелся с "Ванкувером" в первом раунде плей-офф и Павел единолично и многократно разрывал защиту "Джетс", словно наглядно демонстрируя канадцам поговорку "ищи ветра в поле...". Тогда же вышла статья о том, что именно я помог "Ванкуверу" сохранить права на Буре и в офисе клуба и раздевалке меня то ли в шутку, то ли всерьез спрашивали - зачем же ты помогал конкурентам? Но не мог же я заранее знать, что мне предстоит работать в Виннипеге! Журналисты же одолевали тривиальным вопросом - сколько ты получил от "Кэнакс" за такую услугу? Да нисколько! Я тогда просто хотел помочь и был рад, что мне это удалось. Ну, а Буре стал бы суперзвездой везде. И в "Ванкувере", играя рядом с Ларионовым, так сразу вскоре и получилось...

Расширить