Skip to main content

Воспоминания Рабинера: стикер "Лифс" и Ленин

Игорь Рабинер рассуждает о влиянии российских хоккеистов на НХЛ, которой 26 ноября исполняется 100 лет

Автор Игорь Рабинер @Igor Rabiner / "Спорт-Экспресс" - специально для NHL.com/ru

В чемпионате СССР по хоккею шел сезон-1988/89 - самый скандальный в истории. Перестройка с гласностью набирали ход, и во весь голос заговорили хоккеисты. Сначала открытое письмо Виктору Тихонову написал Игорь Ларионов, затем Вячеслав Фетисов дал разоблачительное интервью под заголовком "Я не хочу играть в команде Тихонова".

Ведущие хоккеисты "красной машины" мечтали только об одном - уехать в НХЛ. Их не отпускали - и их реакция выплескивалась в прессу, постепенно становившуюся свободной.

Почти 30 лет спустя мы будем разговаривать с Алексеем Касатоновым, и тот, всегда уважавший Тихонова, скажет:

"Татьяна Васильевна Тихонова в своей книге напирает на то, что хоккеистов, желавших уехать, интересовали только деньги. Не согласен. Да, финансовый вопрос, безусловно, играл определенную роль. Как и для любого профессионала. Но для того же Фетисова главным был вопрос престижа. Поехать в расцвете сил. Не как диссидент, а как представитель своей страны. Это и почетно, и интересно. Понятно ведь, что НХЛ - лучшая лига мира. Хочется попробовать ее на вкус. И пожить той жизнью - без сборов, не только в хоккейной, но и в социальной системе".

Во время клубной суперсерии на стыке 1988 и 1989-го годов, казалось, вопрос с отъездом Фетисова будет решен. Тот же Касатонов рассказывает:

"Переговоры были очень серьезными. В них участвовал не только Лу Ламорелло, но и посол СССР в США Юрий Дубинин, который приехал в Нью-Джерси по приглашению Ламорелло. 2 января 1989-го нас обоих - я тоже был задрафтован "Девилз" - забрали после матча "Нью-Джерси" - ЦСКА, повезли на скачки, познакомили с хозяином клуба доктором Джоном Макмалланом. Все было абсолютно официально, с ведома наших руководителей".

 

Но Фетисова не отпустили и тогда, после чего и последовало его знаменитое интервью. Ему придется подождать с отъездом еще несколько месяцев. А первым весной 1989-го в НХЛ поедет форвард "Крыльев Советов" Сергей Пряхин. Касатонов считает:

"Уверен, повлиял на поведение и поступки Славы и отъезд Пряхина в "Калгари". Для Фетисова было оскорбительно, что первым уехал в НХЛ игрок второго плана. Получилось несправедливо. И стало для Фетисова одной из последних капель, чтобы он повел себя еще более отчаянно.

Пряхина отпустили в 25 лет, да он еще в тот год и Кубок Стэнли выиграл, хотя в плей-офф и не играл. А Славу, который принес столько славы стране, и в 31 удерживали. Казалось бы, все решено - и посол приехал, и контракт на столе, и ты в хорошей форме. Но нет. А Пряхину - можно. Система сработала против самой себя, отпустив Пряхина и не отпустив Фетисова".

Кстати, то, что уезжавшими двигали деньги, опровергается тем, что большинство из них по тогдашним правилам вынуждены были отдавать минимум половину своих зарплат советской государственной фирме "Совинтерспорт". Именно на таких условиях, в частности, уехала вся тройка Макаров - Ларионов - Крутов. И тому же Профессору, чтобы снять с себя это ярмо, после завершения контракта с "Ванкувером" пришлось на год уехать в Швейцарию. И только когда он вернулся в НХЛ, подписав соглашение с "Сан-Хосе", отдавать половину заработанного ему уже не было нужно.

***

Русских в НХЛ ждали не все. Конечно, перестройка Горбачева вызывала всеобщие симпатии на Западе, но СССР и ее жители продолжали оставаться для многих "империей зла". Так, владелец "Торонто" Гаролд Баллард прославился настолько непримиримым отношением ко всему советскому, что, за исключением матча Суперсерии-72, запрещал проводить в своем дворце какие-либо матчи с "Советами".

Легендами обросла история, как в том же 1972-м, приехав на советскую часть Суперсерии, Баллард сумел "пробить" посещение мавзолея Ленина - якобы из туристической любознательности. Но на самом деле в его голове созрел коварный план. На прозрачную оболочку, под которой хранится тело вождя мирового пролетариата, Баллард ухитрился незаметно для сопровождающих приклеить стикер с эмблемой "Мэйпл Лифс" и надписью: "Go, Leafs, go!" В "Торонто" до сих пор с удовольствием рассказывают об этом факте.

Многие хоккеисты приняли появление русских в штыки - мол, приехали у нас работу отнимать. Ведь одновременно в НХЛ хлынули и хоккеисты из бывшей Чехословакии. Впрочем, в том же "Нью-Джерси", по заверениям Касатонова, их с Фетисовым приняли отлично. Спустя пару лет к ним добавились Валерий Зелепукин, Александр Семак и Сергей Брылин.

"Пошла мода на русских, а у ребят появилась возможность спокойно уезжать, - говорит Касатонов. - Обилие наших в "Нью-Джерси" первой половины 90-х, думаю, не было случайностью. Дело не только в Лу, с большим уважением к нам относившемся, но и в Макмаллане, имевшем бизнес с Советским Союзом. Он предвидел, что в СССР будут изменения, и нас со Славой еще в 1983-м году задрафтовал. Уверен, не будь у него контрактов с Союзом, приезд советского посла в Нью-Джерси на переговоры по Фетисову был бы невозможен".

В то время в Америке пошла мода на все русское, и не одни Ламорелло и Макмаллан оказались его поклонниками - взять хотя бы драфтовавшего русских десятками генменеджера "Виннипега" Майка Смита, о котором я рассказывал в одной из предыдущих колонок. Драфты вообще заполонились россиянами, тем более что их родная страна обнищала, клубы в России платили копейки, и уезжать готовы были когда и куда угодно - за один сезон-1991/92 из ЦСКА ушли 18 человек.

До того, как двери в НХЛ распахнулись, молодые таланты начали в Америку даже сбегать - так, в частности, поступили Александр Могильный на чемпионате мира-1989 в Стокгольме и Сергей Федоров на Играх доброй воли в Сиэтле-1990. Тот же Могильный убежал в Баффало еще и потому, что видел, как долго не отпускают Фетисова, и думал: что же тогда будут делать с нами, молодыми? Но вскоре дорога открылась для всех.

***

Мода модой, но нужны были результаты. Индивидуально они пришли быстро - так, Сергей Макаров в первый же сезон в "Калгари" завоевал "Колдер Трофи", после чего НХЛ понизила возрастную планку для приза лучшему новичку. Быстро заблистали звезды нового поколения - Могильный, Федоров, Буре.

Первые русские выиграли Кубок Стэнли только в 1994 году. О том, какие стереотипы все еще бытовали о хоккеистах из России на тот момент, красноречиво рассказал мне Майк Кинэн, под руководством которого в "Рейнджерс" это произошло. Я спросил его, зачем было вскакивать на стол перед четырьмя русскими во время финала с "Ванкувером" и кричать на них. В ответ услышал:

"Это было в самолете! Там была только наша команда. За моей спиной стоял Марк Мессье и в голос смеялся. Мне нужно было утвердиться во мнении, что парни сфокусированы до предела. Я не был в этом уверен. Это были первые русские, которые оказались в такой ситуации, в шаге от победы в Кубке Стэнли. Хотя нет - раньше был еще Игорь Кравчук, который играл в финале за "Чикаго" против "Питтсбурга".

Но Игорь отлично говорил по-английски. Из русской же четверки в "Рейнджерс" этим мог похвастать только Сергей Немчинов, который был постарше. У остальных - Алексов Ковалева и Карповцева, Сергея Зубова - с этим делом было слабо. Поэтому просто объяснять им не было смысла. Нужно было что-то поярче. А слова, которые во время той речи со стола я произносил, трем другим переводил как раз Немчинов.

Мне надо было сделать все возможное, чтобы они поняли важность выигрыша Кубка Стэнли не только для команды, но и для всего Нью-Йорка, который не видел этот трофей с 1940 года. Я вполне допускал, что ребята могли этого не осознавать. Надо было личным примером показать, какой страсти я от них жду. И сработало! Тот же Ковалев был одной из огромнейших причин того, что мы выиграли тот Кубок".

***

Это был первый перелом в плане отношения в НХЛ к русским не по отдельности, а в целом. Вторым и окончательным стали игра и Кубки "Детройта". Щегольство "Русской пятерки" и два Кубка Стэнли подряд. Брендан Шэнахэн говорил мне годы спустя: "Вся НХЛ в тот момент захотела в чем-то копировать то, что делали русские в "Детройте". Однозначно, что русский хоккейный стиль оказал огромное влияние на всех нас".

В России до сего дня бытует мнение, что ряд тренеров терпеть не может русских и их стиль. Кен Хичкок, один из объектов этих упреков, в нашем разговоре два года назад смеялся:

"Нахожу этот стереотип юмористическим. Хотя бы потому, что один из моих любимых хоккеистов, с которыми я когда-либо работал, - это Сергей Зубов. Другое дело, что я не поклонник хоккеистов любой национальности, кто не любит работать. Когда я возглавлял "Коламбус", там была пара ребят такого типа.   

- Николай Жердев и Никита Филатов?

- Да. Эти парни оскорбляли свой талант. Они могли быть элитными игроками в НХЛ, но у них не было той рабочей этики, которая для этого требуется. Но это не имеет никакого отношения к моему восприятию совершенно другого типа российских игроков. Таких, как Зубов, Федоров, с которым мы работали в "Коламбусе", Тарасенко".

Жердев с Филатовым относились к категории "Russian Enigma" - "русская загадка". Таких - при наличии гениев вроде Федорова, Буре, Дацюка, Овечкина, вошедших в сотню лучших игроков НХЛ в истории, - было немало. С конца 2000-х, когда появилась КХЛ, возник "русский фактор", из-за которого резко сократилось число российских хоккеистов, выбираемых в первом раунде драфта, - велика была вероятность, что ввиду высоченных зарплат не уедут. Но "первораундник" Евгений Кузнецов и свободный агент Артемий Панарин возглавили новую когорту - тех, кто уезжает в НХЛ, несмотря на огромную разницу в зарплатах. В пользу России.

И вот сегодня лучший снайпер и второй бомбардир НХЛ - форвард "Тампы" Никита Кучеров. В лигу пришло новое поколение российских энхаэловцев. Они все такие же технари, как те, кто уезжал из СССР в конце 80-х. Хотя и родились спустя несколько лет после того, как пятерка Ларионова вырывалась из Советского Союза.

Расширить

НХЛ использует файлы cookie, веб-маячки и другие подобные технологии. Используя сайты НХЛ и другие онлайн-сервисы, вы даете разрешение на методы работы, описанные в Политике конфиденциальности и Условиях соглашения, в том числе об Использовании файлов cookie.