Skip to main content

Все началось с Пряхина

Автор Слава Маламуд / НХЛ.com

ВАШИНГТОН – Первым советским игроком в НХЛ стал бывший ленинградский армеец Виктор Нечаев. Этот факт известен каждому уважающему себя фанату хоккейной истории или просто тем из нас, кто считает занимательные клюшко-шайбовые факты хорошим способом поразить друзей и обратить на себя внимание девушек. Если вы к таким гражданам не относитесь, но желаете войти в их стройные ряды, то запоминайте: Виктор Нечаев, 1983 год, «Лос-Анджелес Кингз» три матча, один гол.

Но Виктор эмигрировал в США, причем уже после того, как его, «политически неблагонадежного», отцепили от большого советского хоккея. В «Кингз» он попал по существу из череповецкого «Металлурга». Его случай был единичным. То ли дело – первые «легальные» ласточки, по-настоящему открывшие дорогу из СССР в НХЛ. И такими стали в 1989 году два разной степени величия Сергея – Пряхин и Макаров.

К концу 1980-х, когда в Советском Союзе бушевала перестройка, и отношения с США улучшались с каждым днем, перспектива приглашения советских звезд в НХЛ перестала быть чем-то из области пустых мечтаний. Генменеджер «Нью-Джерси» Лу Ламорелло поставил себе цель приобрести лидера советской сборной Вячеслава Фетисова и шел к ней напролом: обивал армейские кабинеты, обращался за помощью к Гарри Каспарову, втайне встречался с самим Вячеславом… Но на финишной прямой его в итоге обошел коллега из «Калгари» Клифф Флетчер – именно ему удалось заключить первое соглашение с Госкомспортом и Федерацией хоккея СССР.

Флетчер считался человеком очень прогрессивных взглядов: за «Пламенных» уже тогда играли швед Хакан Лооб и чех Иржи Грдина, а чуть раннее – финн Кари Элоранта. В Калгари как раз прошла зимняя Олимпиада, имена русских звезд всех еще гремели в городе, и менеджмент клуба видел в тогда еще неслыханной сделке не только чисто хоккейное преимущество, но и отличный пиар. В СССР, где Фетисов, Ларионов и Крутов вели собственную борьбу за право выезда в Северную Америку, тоже поняли, что ворота придется приоткрыть, но с таким зверем как «пиар» на нашей с вами родине тогда еще знакомы не были. И первым в «открытый космос» был выпущен не самый звездный хоккеист – форвард «Крыльев Советов» Пряхин.

В «Калгари» понимали, что парень из «Крылышек» (а он все-таки был вполне приличным игроков – играл за сборную СССР на Кубке Канады-87, например) является «летчиком-испытателем», но при этом не скрывали, что надеятся благодаря этому приобретению заполучить того, кого хотели с самого начала – Макарова. Пряхин приехал уже во второй половине сезона 1988-89, и встречали его всем миром. Мэр Калгари на церемонии представления новичка сам надел на его голову белую ковбойскую шляпу – знак высшего уважения к почетному гостю города. Пряхин об этом, разумеется, не знал, и фоторепортеры, освещавшие событие, запечатлели на его лице весьма растерянное выражение.

Как человек Пряхин понравился в Калгари всем, а вот на льду у него по большей части не сложилось. «Калгари» в том сезоне был очень сильной командой, игравшей в жесктий, типично канадский хоккей. Другого выхода у «Пламенных», бившихся за превосходство в лиге с легендарным «Эдмонтоном» Уэйна Гретцки, собственно и не было. Вписаться в игру команды, особенно под руководством тренера Терри Криспа (а он в свое время был не последним человеком в «Бандитах с Брод-стрит» 1970-х) воспитаннику советской школы было нереально.

Впрочем, позже Крисп вспоминал, что один раз ему удалось-таки достучаться до загадочной русской души москвича. Было это уже в следующем сезоне, когда «Пламенные» играли с «Дьяволами» Вячеслава Фетисова. Перед матчем Крисп подошел к Пряхину и показал ему интервью армейской звезды, в котором Фетисов высказался о Сергее как о среднем игроке. «Фак Фетисов!» - ответил Пряхин, после чего вышел на лед и забил победный гол. Ну просто как типичный канадский парень!

Сергей отыграл в НХЛ два с половиной сезона, и тот факт, что он был первым, так и остался самым запоминающимся в его карьере. Его свитер «Калгари» с 16 номером и неправильным написанием фамилии (Priakin) висит в Зале славы именно поэтому. Белая шляпа так и осталась единственным в его карьере НХЛовским трофеем. Макаров, последовавший по его пятам в том же памятном 89-м году, оставил более глубокий след.

В систему Терри Криспа он вжиться тоже не сумел, но в отличие от Пряхина и не пытался. По природе хладнокровный, флегматичный человек, Макаров тренера попросту игнорировал и играл по-своему, как знал и умел лучше всех на свете. Для Сергея, прошедшего через школу Виктора Тихонова, темперамент Криспа, с потрясаниями кулаками, тысячей проклятий и традиционными «вперед, всех порвать, убить и надругаться» значили очень мало. Сергей не ругался с судьями, не праздновал бурно голы, не перешучивался в раздевалке с партнерами. На выездах читал книжки. Приняв душ, уходил домой. Не вникли в культурный релятивизм и фанаты «Пламенных», не забывавшие, что ради включения Макарова в состав им пришлось расстаться со всеобщим любимцем Джо Малленом.

Однако, не признать того, что Макаров – великий мастер, было невозможно. В первый же сезон он сделал 62 передачи, набрав 86 очков. Сделал бы и больше, если бы партнеры быстрее наловчились открываться для его пасов и принимать их. Сергею вручили «Колдер-трофи» как лучшему новичку лиги – в 31 год! После чего НХЛ тут же приняла «правило Макарова» - для получения приза новичку должно быть не более 25 лет. В следующем сезоне Сергей забросил 30 шайб, потом повторил это же достижение в 1994-м году, выступая за «Сан-Хосе» с Игорем Ларионовым. К тому времени имена советских легионеров уже гремели на всю лигу.

Гремят и по сей день. Через 23 года после того, как слегка растерянный москвич Сергей Пряхин приехал в ковбойскую прерию Канады за белой шляпой.

Расширить