Skip to main content

ЛИНДРОС-САГА: ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Автор Адам Кимелман / НХЛ.com

История перехода Эрика Линдроса из «Квебека» в «Филадельфию» радикально повлияла на судьбу трех команд НХЛ и отпечаталась в памяти поколений как минимум четырех североамериканских городов. Спустя 20 лет NHL.com делает ретроспективу трансферной саги о канадском суперфорварде и приводит высказывания участников памятной эпопеи.

Арбитраж

Ларри Бертуцци, арбитражный судья:

"Я появился в Монреале в воскресенье утром. Меня представили обеим сторонам, а я попросил у юристов лиги объяснить мне регламент, рассказать о трансферных правилах и так далее. В ответ мне вручили листок бумаги, на котором было всего 2 строчки. Не помню дословно, но написано было что-то вроде: "Споры о легитимности трансферов решаются либо президентом лиги, либо (по согласию сторон) в арбитраже". Вот и все".

Фил Вейнберг, юрист «Филадельфии Флайерз»:

"В воскресенье, во второй день драфта, мне на телефон оставили голосовое сообщение. Насколько я понял, у "Филли" в Монреале случилось нечто такое, что требовало моего вмешательства в дело. Я позвонил Джею уточнить ситуацию, и он рассказал мне про арбитраж. Думаю, они уже были в курсе, что решать спор между командами будет Ларри Бертуцци".

"Слушания должны были начаться следующим утром, так что мне надо было срочно вылетать в Канаду. Вечером я сел на самолет, приземлился в Монреале, и уже в отеле мне позвонила жена с известием о том, что у нее отошли воды. Наши друзья везли ее в больницу, а я растерянно бормотал в трубку, что прилечу к ней при первой возможности. Однако в этот вечер я уже не мог вернуться домой регулярным рейсом, а самолет "Флайерз" был в это время в Филадельфии. Пришлось ждать до следующего утра".

Джей Снайдер, президент «Филадельфии Флайерз»:

"Против Линдроса были настроены все франкофоны Канады. Я не мог нанять новых юристов в Квебеке – 5 лучших контор отказали мне".

Нил Смит, генеральный менеджер «Нью-Йорк Рейнджерс»:

"Сам процесс был похож на настоящий суд. Ларри Бертуцци был судьей, «Квебек» и «Филадельфию» представляли группы адвокатов, а вот нас - только один".

Бертуцци:

"В конфликте было три стороны и в общей сложности 12 юристов, представляющих Онтарио, Квебек, Нью-Йорк и Филадельфию. Я смотрел на них и понимал, что у нас не может быть никакого регламента или общепринятой процедуры. Я поручил представителям всех трех команд подготовить мне четко сформулированное описание дела и перенес непосредственное начало слушаний на следующее утро. За подготовку документов взялись люди из "Нордикс" и "Рейнджерс". Они обещали по готовности отправить бумаги представителям "Флайерз"".

Снайдер:

"Владелец "Нордикс" Марсель Обю привлек к процессу известную юридическую фирму, глава которой был послом в ООН. Хорошо, что хозяин "Чикаго" Билл Виртц предоставил нам своего адвоката Джина Гоздецки, который был заместителем спикера на последнем Совете директоров НХЛ. Именно он представлял наши интересы во время первого дня слушаний, когда Вейнберг еще был в Филадельфии".

Вейнберг:

"Я находился в коридоре родильного отделения, когда мне позвонил Джей. Я прокричал ему: «Слушай, я правда не могу сейчас говорить, у меня тут ребенок вот-вот родится. Перезвоню минут через 20». Моя жена удивленно посмотрела на меня: «У меня что, есть только 20 минут?». В итоге все прошло хорошо, моя дочь сейчас учится в колледже. Вечером того дня я уже был в Монреале, готовился к слушаниям".

Бертуцци:

"В 5 часов мне позвонили Снайдер и Вейнберг. Я лишился дара речи, когда услышал: "Мы едем домой. Посмотри, какой мусор они нам прислали". "Квебек" и "Рейнджерс", естественно, представили процесс так, как это было выгодно им. "Летчики" были возмущены, когда получили предвзятый текст материалов дела".

"На следующее утро я спросил комиссионера НХЛ, что будет, если клубы откажутся от меня в качестве арбитра. Зиглер ответил предельно ясно: «Я опять назначу вас. Мне все равно, это не им решать». Такая авторитетная гарантия меня полностью устроила. В 9 часов я вошел в зал заседаний и обратился к толпе клубных адвокатов со следующей речью: «Господа, сколько у вас было времени для подготовки материалов дела? Почти половина суток? Вы провалили свое задание. Придется нам поступить по-другому: мы запремся в этой комнате на пару часов, и я с вашей помощью сам составлю обзорный документ по процессу. Есть всего два варианта – или вы соглашаетесь, и мы начинаем, или вы не соглашаетесь, но мы все равно начинаем".

Смит:

"Мы просто хотели во всем разобраться. Если "Флайерз" договорились с "Квебеком" до нас, то права на Линдроса должны были принадлежать им. Но если на тот момент они еще не окончательно ударили по рукам, то "Нордикс" имели право продать его, куда им заблагорассудится. В данном случае – в "Рейнджерс"".

Снайдер:

"Законы Квебека немного отличаются от законов, действующих в остальной Канаде. Там что-то типа Луизианы в США - есть свои нюансы. Бертуцци объяснил, что не будет обращать внимания на юрисдикцию, и решение будет принято на основе здравого смысла и духа законов НХЛ".

Бертуцци:

"Слушания длились 5 или 6 дней. Понедельник, вторник, среда, четверг, пятница… Все закончилось только в субботу, в 6 утра. Я принимал решение самостоятельно, ни с кем не консультируясь. Это была самая ответственная и уникальная с юридической точки зрения задача в моей жизни. Лига выделила мне специального помощника, который потом стал моим хорошим другом – Бенни Эроклани. С нами также был охранник, так что мне было с кем перекинуться парой слов за обедом. Но в целом ситуация выглядела пугающе: толпа юристов и функционеров ждет, когда на сцену выйду маленький я и разрешу их спор".

Расс Фаруэлл, генеральный менеджер «Филадельфии Флайерз»:

"Это были настоящие американские гонки. Ты уже видел, как все разрешается, но на следующий день оказывалось, что до конца разбирательств еще очень далеко. Несколько раз все переворачивалось вверх дном".

Снайдер:

"Это был какой-то кошмар. Пожалуй, самое напряженное время в моей жизни".

Бертуцци:

"Эти 6 дней состояли в основном из бесконечных препирательств в духе: "Нет, в Пеннсильвании это делается по-другому", "Давайте решим все, как в Нью-Йорке", "А вот у нас в Квебеке"… "

"Однажды кто-то запросил приглашение на процесс членов семьи игрока. У меня не было законного права принуждать кого-то участвовать в этом, но мне удалось уговорить адвоката Линдросов (так в деле стало на одного юриста больше). Пресса стала донимать нас еще больше. Хотя драфт и встреча Совета директоров НХЛ уже прошли, издания упорно не хотели отзывать своих корреспондентов из Монреаля. Мы их игнорировали, но в отеле все равно постоянно толпилось не меньще 20-ти журналистов.

"В кабинете для заседаний подчас кипели нешуточные страсти. Однажды Расс Фаруэлл чуть не набросился с кулаками на Обю. Когда я на что-то отвлекся, тот обратился к своему адвокату на французском. Во время процесса такое было строго запрещено, и Расс, заметивший это, живо перепрыгнул через большой стол и оказался перед канадцами. Нельзя сказать, что он сильно распускал руки, но очень сильно кричал на Обю и одного из его парней".

Фаруэлл:

"Во время слушаний они все время пытались говорить между собой на французском. Обю пытался на ходу консультировать своих ребят, что вообще-то недопустимо. Так повторялось несколько раз, и в какой-то момент это стало проблемой. Я просто указал ему на нарушение общих правил – прыжок через стол в этом смысле был очень действенным способом".

Бертуцци:

"В деле было несколько сложностей. Главное, что "Флайерз" постоянно ссылались на свои переговоры с Обю и на то, что он обещал дать им телефон Линдроса, как только они договорятся. Марсель действительно дал "летчикам" номер, и они поговорили с хоккеистом. Однако по версии самого президента "Квебека", он лишь предоставил им возможность удостовериться в том, что Линдрос согласен на переезд в Филадельфию, а согласия на продажу озвучено не было".

Фаруэлл:

"Один из самых важных моментов во время слушаний – это когда Бертуцци спросил Джея: "Зависела ли ваша сделка с "Квебеком" от согласия Линдроса на переход в "Филадельфию"?" Наш юрист сразу вскочил с места и попросил у судьи перерыв. Однако Джей произнес: "Все в порядке, я могу ответить на этот вопрос"".

Снайдер:

"Мы не были к этому готовы. Я тогда придумал ответ в течение пары секунд, за несколько мгновений просчитывав все расклады, последствия и риски. Я сказал: "Нет, сделка должна была состояться независимо от того, согласен на нее Линдрос или нет". У меня было чувство, что стоит сжечь мосты и пойти ва-банк. Помню, как у всех отвисли челюсти, а Бертуцци смотрел на меня круглыми глазами".

Вейнберг:

"Это было очень смелым шагом. Получалось, что если Линдрос выкинет перед нами такой же финт, какой он выдал в "Квебеке", то мы просто так отдадим "Нордикс" нескольких хороших игроков и пару драфт-пиков".

Снайдер:

"Помню, как в предпоследний день процесса Вейнберг сказал мне, что должен побыть один. Ему нужно было привести суду решающий аргумент, который бы четко выявлял факт принятия "Квебеком" нашего предложения. В конце концов, существовали определенные условия, и мы их выполнили. Обю, в свою очередь, сказал нам "да" и сделал то, что обещал. Переход состоялся, нам лишь надо было доказать это юридически".

Вейнберг:

"Мне надо было убедить Бертуцци в том, что сделка считается состоявшейся, когда обе стороны признают выполнение необходимых для нее условий. Это признание может быть оформлено по-разному. Иногда это письменные документы, но часто бывает, что для этого достаточно и устного согласия. Разные законодательства трактуют такие ситуации по-разному".

"Обю принял решение отдать Линдроса нам, и мы настаивали на данном факте. Он сказал, что разрешит нам поговорить с Линдросом, как только даст добро на обмен. Так и случилось. Возможно, в канадской юридической практике предоставление телефона сочли бы слишком косвенным действием, чтобы трактовать его как официальное одобрение сделки. Но тогда можно бесконечно спорить о субъективности его действий и по-разному толковать произнесенные им ранее слова. Это путь в никуда, никто ведь не знает, что он на самом деле подразумевал, когда давал нам какие-то обещания. Поэтому суд должен был опираться на голые факты".

РЕШЕНИЕ

Бертуцци:

"В понедельник я позвонил в НХЛ и сказал, что у меня уже готово решение по вопросу Линдроса. Они попросили меня объявить его по национальному телевидению. В 9 часов я позвонил всем клубам-участникам процесса и оповестил их об исходе дела. В 10 я озвучил свое решение для телевидения и радиостанций. После этого меня ждала большая пресс-конференция".

Смит:

"Тогда некоторые муссировали конспирологическую теорию о том, что владелец "Флайерз" Эд Снайдер, ранее работавший вместе с верхушкой НХЛ, убедил лигу повлиять на Бертуцци и отправить Линдроса в "Филли"".

Ховард Эскин, радиоведущий:

"Многие, наоборот, думали, что НХЛ обслуживает интересы нью-йоркских клубов и ждали, что именно "рейнджеры" выиграют процесс".

Вейнберг:

"Мне казалось, что правда на нашей стороне, а потому мы должны победить. Но никогда ведь не знаешь, как все обернется на самом деле. Начинать-то пришлось не с самых крепких позиций – все говорили, что нам не удастся ничего доказать".

Бертуцци:

"Я рассуждал так: "Рейнджерс" и "Квебек" тоже достигли устной договоренности между друг другом. Их соглашение по своему статусу было идентично соглашению "Нордикс" и "Флайерз". "Флайерз" получали преимущество, потому что ударили по рукам с канадцами на час раньше".

Снайдер:

"В моем кабинете было несколько человек, и мы вместе слушали решение Бертуции. Я понял, что мы выиграли, еще до того, как он закончил читать. Было очевидно, что обосновывая свое решение, Ларри придерживается линии нашего адвоката Фила. После фразы "Я считаю сделку "Филадельфии" и "Квебека" состоявшейся", весь офис "Флайерз" просто сошел с ума. В следующие две недели мы продали столько абонементов, сколько не продают действующие обладатели Кубка Стэнли".

Смит:

"Я был ошеломлен. Бертуцци сказал, что принял свое решение, основываясь на правилах НХЛ и на личных выводах из установленных фактов. Понятия не имею, что он имел в виду. Мне кажется, что во время процесса не было выяснено никаких новых обстоятельств, дающих "Филадельфии" приоритетное право на игрока. Хотя я, конечно, не юрист".

Джим Грегори, вице-президент НХЛ:

"Я не чувствовал никакой вины перед кем-либо. Мне просто было приятно осознавать, что все это наконец-то закончилось".

Расширить