Skip to main content

Кевин Уэстгарт: "Если бы не стал хоккеистом, я бы был доктором"

Автор �������� ���������������� / НХЛ.com

Нечасто случается так, что бывший профессиональный хоккеист по окончании игровой карьеры переходит по ту сторону баррикад и начинает работать на саму Лигу. Особенно, если этот игрок - тафгай со стажем. С другой стороны, не каждый тафгай, заканчивает престижный университет Лиги Плюща.

Кевин Уэстгарт - обладатель Кубка Стэнли (2012) в составе "Лос-Анджелес Кингз", а ныне вице-президент НХЛ по развитию бизнеса и международных отношений. Многим его имя будет знакомо из-за его непримиримых и захватывающих боев с другими "полицейскими" лиги.

В первой части интервью NHL.com/RU Уэстгарт рассказал о студенческом хоккее, карьере бойца в НХЛ, а также о том, почему некоторые русские хоккеисты остаются загадкой в Северной Америке.

- Кевин, расскажите о вашей учёбе и выступлениях за хоккейную команду в "Принстоне"?

- Мне очень повезло, что моего старшего брата Брэтта скауты "Принстона" пригласили в студенческую команду. Через год они, увидев меня в юниорской команде, пригласили и меня. Так я поступил на учебу. Это был великолепный опыт. Я знал, что могу использовать физические данные в свою пользу (193 см рост и 107 кг вес - прим. авт.). Я не был уверен тогда, смогу ли заиграть на профессиональном уровне, но выступления за колледж дали возможность окрепнуть и развить мои способности. Это также было важно для моего становления, как профессионального хоккеиста. Наш тренер мне в этом очень помог. Команда была классная. Жаль только, что "Принстон" выиграл Конференцию только на следующий год, после того, как мы выпустились.

Помню, как мы сидели с ребятами в раздевалке и были подавлены поражением и вылетом из плей-офф, понимая, что мы выпускаемся, и больше шанса победить с нашим университетом в компании этих парней, которые стали друг другу как братья, не будет. Но всего за час моя жизнь перевернулась с ног на голову. Сразу после этого поражения мне позвонил агент и сказал, что мной заинтересован "Лос-Анджелес", и они готовы подписать со мной контракт новичка. Это был непредсказуемый поворот, я был вне себя от восторга. Неделю спустя я уже выступал в форме"Манчестера" ("Манчестер Монаркс" - фарм-клуб "Кингз" в АХЛ - авт.).

- А что вы изучали в "Принстоне"?

- Психологию, факультет медицины. Мне это всегда очень нравилось. Pодители работали ветеринарами, и меня всегда интересовала медицина. Если бы я не стал хоккеистом, скорее всего, бы был доктором.

- А в каком направлении?

- Ортопедия.

- Неожиданно.

- Лет в 17-18 я сильно сломал себе руку, и мне потребовались пластины, чтобы кость срослась нормально. Хирург-ортопед, я даже до сих пор помню его имя, доктор Тернбол, помог мне полностью восстановить запястье и продолжать играть в хоккей. Меня тогда сильно поразила его работа.

- В "Манчестере" вы на протяжении нескольких сезонов играли с двумя российскими парнями, Славой Войновым и Андреем Локтионовым, также пробивающимися в основу "Лос-Анджелеса". Как у вас складывалось общение?

- Я был очень впечатлен ими обоими - приятные спокойные парни. Они оба приехали сюда в очень раннем возрасте, практически не говорили по-английски и смогли путем упорного труда пробиться в основу и показать достойную игру. Вне льда с ними было приятно пообщаться. Я всегда отдавал должное ребятам, которые приежали в новую страну, преодолевая столько ежедневных трудностей. Мы с ними достаточно близко общались. Часто пересекались с Локтионовым на играх впоследствии.

- В "Каролине Харрикейнз" вы с ним разминулись.

- Да, я уже перешел оттуда, когда его обменяли в "Каролину". Он, кстати, присвоил себе мой номер! Даже не сомневаюсь, что "восьмерку" он взял по какой-либо другой причине (смеется).

Я вот сейчас вспомнил, что моим первым соседом по комнате в гостинице был Александр Фролов. Нормальный парень, травма помешала ему поиграть подольше. Мне казалось, он остался недопонятым отчасти североамериканскими фанатами.

- Тот самый "русский фактор"?

- Русские игроки приезжают сюда со своей особой культурой. Им непросто поначалу привыкнуть к чему-то совершенно иному. То, как они реагируют на какие-то неудачи, поведение в целом другое. Поэтому многими тут это может восприниматься так, как будто им все равно.

Но это ошибочное мнение. В защиту Фролова могу сказать, что я видел, как много он работал над собой и своей техникой, как на льду, так и вне его. Также и в случае с Александром Сёминым. Постоянно видел его крутящим велосипед в тренажерке. Фанаты не видят эту работу хоккестов за пределами площадки.

Мой близкий друг Антон Худобин - очень умный парень. Его английский всегда был на уровне, и мы с ним часто беседовали на всевозможные темы. И он очень хорошо понимал, почему североамериканцы ведут себя так, как они себя ведут. Помню, он мне рассказывал, что в России говорят - много улыбаешься - значит, не все в порядке с головой. Мы много обсуждали культурные различия между нашими странами.

- На протяжении всей вашей карьеры вы выступали в роли бойца, или как говорят "телохранителя" самых ценных игроков команды. Как и когда пришло решение стать тафгаем?

- Для меня это было мотивацией, чтобы как можно дольше профессионально играть в хоккей. Мне это нравилось. В силовых столкновениях есть что-то естественное, некий инстинкт гладиатора. Конечно, если бы я забивал по 50 голов, мне бы не приходилось ломать руки и получать по лицу, но я выбрал тот путь, который мне подходил. Я всегда любил выступать на защите своих партнеров - это то, кем я являюсь и по жизни. Мой хороший друг Джордж Пэррос, также боец и выпускник "Принстона", разделяет мою точку зрения. Мы с ним во многом похожи. Мы с гордостью несли звание "телохранителей" наших игроков.

- Вы с Пэрросом частенько мерялись силами.

- Да, мы с ним регулярно дрались, все-таки наши команды были соперниками по дивизиону (Уэстгард играл за "Лос-Анджелес", Пэррос за "Анахайм" - авт.). Но самое крутое в жизни тафгаев то, что мы можем "убивать" друг друга на площадке, наносить увесистые удары, а потом запросто встретиться за пивом и даже не вспомнить об этом. Это часть игры.

- Вы помните свой первый бой в НХЛ?

- Да, с Дарси Хордичаком. Я толкнул его у борта, он тут же догнал меня, потянул сзади за свитер и в следующий момент сбросил краги.

- Он знал, с кем драться.

- Cреди тафгаев есть как бы негласное братство. Мы знаем, кто в каждой команде "полицейский". Кто правша, кто левша, и что от кого можно ожидать.

- Говорят, игроки вашего профиля берут даже занятия по боксу?

- Да, я занимался боксом в межсезонье. В то время, когда еще учился, я по несколько месяцев боксировал летом в одном тренажерном зале Детройта. Там тренировались прославленные боксеры, такие как Томми Хёрнс, Шугар Рей Леонард, и Виталий Кличко. Эти занятия мне очень помогли в дальнейшем. Пожалуй, это были самые изнурительные тренировки в моей жизни.

- Самый запомнившийся бой в вашей карьере?

- Как ни странно, мне больше запоминались драки, в которых я проиграл, чем те, которые я выиграл. В мой последний сезон в НХЛ, когда выступал за "Калгари", я впервые был отправлен в нокаут. Прекрасно помню все в деталях. Это ужасно расстроило меня, потому что это был не самый опасный удар, а за плечами было уже более 100 боев. Но поражения рано или поздно случаются.

(Продолжение во второй части)

Расширить