Skip to main content

Из полуфабриката – в легенды!

Автор Слава Маламуд / НХЛ.com

Присядьте на корточки, одну ногу в сторону отведите. Как, держится поза? Хорошо. А теперь – раз! – и поменяли, ноги-то. Одну под себя, другую в сторону. А теперь обратно, быстренько. Получилось? А теперь еще быстрее. И так раз пятьдесят, если силенок хватит. Хватило? Отлично. А теперь – еще столько же. И не забывайте: «Ножку разворачивайте, разворачивайте-то!»

На старой, шероховатой пленке Владислав Третьяк, тогда еще – совсем молодой, 23-летний, танцует вприсядку с юными дарованиями детской школы ЦСКА. Ну, это на наш с вами наметанный взгляд сие упражнение – танец вприсядку. Североамериканцы, в чьем танцевальном фольклоре таких элементов нет, прозвали его The Tretiak Shuffle. В идеале его надо бы выполнять, жонглируя теннисными мячиками или ловя их от стенки. Третьяк придумал, шаффл-то. Вы вот попробуйте и поймете почему.

Техника у Третьяка была, конечно, уникальная. Он и «стоячий» был, в классическом стиле той эпохи: коньки натачивал, как нападающий, из ворот выезжал, мог шайбу щитком из воздуха выбить. Он был и «сидячий», прообраз сегодняшних «баттерфляйцев»: раз - на колени, два – щитки в растопырку, и все – нет больше у форварда ни пространства понизу, куда шайбу пропихнуть, ни опорной вратарской ноги, под которую так хорошо бросается.

- В Канаде говорили, будто меня по приказу политбюро собрали, специально для серии с канадцами, - вспоминал потом Третьяк то ли легенду, то ли чьи-то на полном серьезе высказанные бредни. – Будто бы семью подобрали специально, с правильной генетикой, а мне в больнице ноги сломали, чтобы мог так играть, в «баттерфляе».

Техника техникой, а легендарное трудолюбие Третьяка привито было советской хоккейной школой. «Шаффл»-то свой Владислав Александрович, может, и изобрел, а вот готовность вытворять такие вещи со своим натренированным телом – это от Тарасова. Великий Анатолий Владимирович (первый представитель нашего хоккея, принятый в Зал славы) талант в юном Владиславе заметил сразу, да только назвал парня «полуфабрикатом».

- Выживешь мои тренировки, - сказал ему тогда Тарасов, - станешь готовым продуктом. А не выживешь, то вон тебе гвоздь – вешай на него коньки.

Тренер слов на ветер не бросал: молодой голкипер прошел у него сквозь тренировочный ад. Партнеры говорили: «Ты, парень, своей смертью не умрешь». Третьяк выжил – и стал вторым представителем нашего хоккея в торонтском Зале. И первым европейцем, выбранным туда в качестве игрока. То, что родоначальники игры, не признававшие тогда европейский хоккей настоящим, оскоромили свой храм ради него, – наивысшая степень уважения и почитания. Канадцы любили и хвалили Валерия Харламова и Александра Якушева (любимый игрок Гретцки, кстати), считали достойным врагом Бориса Михайлова, а вот в Зал первым взяли Третьяка.

В Северной Америке до сих пор спорят о том, что было бы, сыграй русский феномен за клуб НХЛ. Одни говорят, что стал бы великим и затмил канадских легенд того времени Кена Драйдена и Берни Парэна. Другие – что к длинному НХЛовскому сезону и к постоянной нацеленности игроков на бросок в створ ворот Третьяк приспособиться бы не сумел. Спорить с тем, что появление 20-го номера на свитере клуба сильнейшей лиги в мире было бы суперсобытием, не будет никто.

- Сколько платят лейтенанту Третьяку? – спросил как-то на пресс-конференции тренер сборной Канады 1972 года Гарри Синден. Ему сказали, что где-то порядка 200 долларов. Синден тут же предложил платить ему 200 тысяч, только чтобы Третьяк играл в его клубе. Ему ответили, что лейтенант не продается.

Что ж, самолично осчастливить НХЛ Третьяк не смог, зато после того, как наконец-то повесил свои коньки на тот самый гвоздь, принести лиге пользу все же сумел. Карьера вратаря Эдди Белфора, принятого в прошлом году в Зал славы, - третьяковская заслуга. А его нововведения на Родине, уже в качестве главы Федерации хоккея России, создают новую, доселе невиданную штуку – русскую вратарскую школу. Именно «закон Третьяка», ограничивающий количество вратарей-иностранцев в КХЛ, благодарит за свои успехи голкипер «Фиаледльфии» Сергей Бобровский.

- Это Третьяку надо сказать спасибо – за то, что принял такой закон, - сказал Бобровский. – Я в принципе только из-за этого и получил свой шанс – когда лимит на легионеров ввели.

Владислав Александрович не надевал вратарских щитков с тех пор, как ушел из хоккея. В матчах ветеранов играет в защите. Стал чиновником, даже политиком. Но для всех нас он навсегда останется вратарем – тем, с которым уже больше двух десятков лет сравнивают, как с эталоном, новые поколения. И будут сравнивать еще очень долго. Благо сам эталон стареть не торопится.

Долгих вам лет и крепкого здоровья, наш один на всех вратарь! А теперь – еще столько же! По-тарасовски.

Слава МАЛАМУД (@SlavaMalamud в Твиттере) – собственный корреспондент «СЭ» в Северной Америке

Расширить